Charlotte O*Flahertie
Black&blue on my reputation.
Двадцать восьмое стеклышко.
- Вот видите, какой продуктивный семинар, теперь Маргарита знает слово "Монетопечатание". Теперь следующий ее рассказ будет называться "Монетопечатание."
- Спорим?
(С семинара по истории Китая)




Монетопечатание.


Вождь зябко потирал руки, немилосердно мерзнущие на утреннем промозглом воздухе. Шутка ли – снег не так давно сошел. Цвета еще не обрели дневной своей яркости, птицы пели сипло, будто бы пробуя горло, и вся вода мира казалась ледяной и липкой. Будь его, вождя, воля, он бы договорился на попозже – но вот, сидит тут, в грубом седле, косится на тревожную свиту, изображая силу духа.
Он бы и не пошел на такое, если бы не безысходное положение. Если бы можно было извернуться, хоть как-нибудь, любыми способами – он бы непременно. В конце концов, негоже христианину… хотя какой он христианин? Так, видимость одна.
Так или иначе, одно оставалось непоправимым: они уже приближались к его границам. И защититься было нечем и некем. Вот были бы деньги, иметь бы воинов, не крестьянских остолопов, что острее плуга ничего в руках не держали, а настоящих, на конях, в шлемах! Тут не то что отбиться, тут завоевать можно было бы земель на небольшое королевство.
Затем тут и стояли, и мерзли, и переступали с ноги на ногу. Время, место – как сказано было ветхим друидом; и как только, где только его откопали такую древность, в чем только душа держится… Однако ж вот, держалась. И старичок держался.
- Ну и где твои обещанные? – сложно казаться грозным, когда зуб на зуб не попадает. У вождя получалось так себе.
- Ждите, - ответил друид веско. – Придут.
И пришли. Удивительно, но пришли: раздвинули лес, как занавес, вылились навстречу волной. Уроды всякие большей частью – подгнившее дерево, болотная муть, лишай, как у беспризорных. Глаза где горящие, где стеклянные, где вовсе нету; где есть – без зрачков, разве что с дымкой такой посредине: не присмотришься – и не заметишь. А те, что конно, вроде и страшные, но все с какой-то необъяснимой, дикой, колдовской мощью, так что взгляд отвести сложно. Ведьмино племя, зеленый народ…
Выдвинувшийся же вперед был статен, как молодое дерево, сед, как лунь, с юными белыми глазами, с венком из голых ветвей и рябины. Борода его стекала пенным потоком по груди до самого пояса, нечесаная, пышная, с тонкими впутавшимися веточками и перьями, с вплетенными красными нитками. На плечах тяжело покоились грузные серые меха. И конь под ним ему под стать: гладкий, с лапами вместо копыт, с гибким длинным хвостом, а кости, кажется, все как у обычной лошади. Конь – насколько это можно было назвать конем – нервно стриг ушами и поглядывал в сторону людей, обнажая лиловатые белки глаз. Свита лесного человека хранила молчание, и только скрипела кора, звенели стрекозиные крылья, еле слышно шуршала шерсть.
- Десять лет, - проговорил лесной человек. – Через десять лет, вождь Брадах, ты отдашь весь долг до последней монеты, в том же виде, в каком получил. Клянешься ли ты в этом?
- Как тебя называть? – спросил Брадах. – Я не смогу поклясться тому, кого не могу даже назвать по имени.
- Ты можешь звать меня Егерем, - помолчав, ответил лесной человекю
Брадах запнулся; Егеря, конечно, именем не назовешь, но перечить страшно – тут конь-то задерет, и пискнуть не успеешь, а уж что его хозяин сделать может…
- Договор, - властно приказал вождь, протянув руку. Старый советник начал суматошно рыться в сумках. Рука успела немного устать к тому моменту, когда шершавая бумага наконец легла в ладонь. Не получилось красивого жеста.
Егерь усмехнулся. Ухмылка держалась на его лице, когда Брадах сломал перо о край чернильницы, и слетела с его лица дымкой, когда один из слуг, корявый, покрытый мхом, сложился – и от пенька не отличишь, подобострастно склонился рядом с повелителем и негромко пробормотал:
- Мой господин, птицы говорят – пора, пришло время.
- Правда? – он удивленно поднял седые брови, вскинул взгляд куда-то в небо, потянул длинным носом по-звериному: - И действительно…
Расстегнул под бородой медную фибулу с прозеленью, скинул с плеч угрюмые меха, будто медведя согнал, вздохнул глубоко и вдруг отряхнулся – совсем по-собачьи. С него облетели, как пожухлые листья, сухие ветки из венка, опала снежной шапкой борода, тополиным пухом разлетелись сеедые волосы.
- Ох, - улыбается. – Совсем я с этой зимой устал.
Брадах смотрел во все глаза: волосы Егеря теперь золотились молодым солнцем, под густой бородой оказалась гладкая свежая кожа, в тени чуть отливавшая зеленью. Венок теперь свивался вокруг его головы гибкой лозой с чуть проклюнувшимися почками, и слегка виднелись крохотные оленьи рожки.
- Что любуешься, вождь Брадах? – расхохотался Егерь. – Давай сюда свой договор. Несите золото, свита.
Три маленькие прозрачные пикси, теряя пыльцу, вытащили вперед замшелый сундук, окованный цепями, и Брадах, словно очнувшись от морока, наконец протянул договор лесному человеку.
- Зачем ты мне помогаешь?
Егерь посмотрел на него внимательно и веско ответил:
- Потому что твой враг жжет лес.
Это было правдой; правдой было и то, что Брадах жечь лес не собирался. Однако была и еще одна правда, и даже после такой демонстрации силы Брадах не отказался от замысла.
В конце концов, у Егеря не в золоте богатство – не обеднеет.

- Король проснулся! Король встает! – гремели трубы его герольдов.
Король Брадах не хотел просыпаться. Не сегодня. Не хотел жевать на завтрак жирную жареную куриную ляжку, не хотел облачаться в богатые одежды, не хотел даже откинуть меховое одеяло, что уж там.
Король Брадах слишком хорошо знал, что этим утром ему следовало бы не нежиться в постели, а дрожать на рассвете у лесной опушки, потирая зябнущие на холодном утреннем ветру руки. Восемь лет прошло с его победы. Десять лет прошло с момента встречи.
Зеркала с самого утра дурили: мелькали дубовые листья, прокатывались красные ягоды рябины там, где их не было и быть не могло. Изредка Егерь негромко стучал с той стороны и укоризненно смотрел. Король Брадах вздохнул, подумал, что надеяться на забывчивость зеленого народа было бы довольно глупо с его стороны, и вызвал к себе казначея.
- Скажи мне, друг мой, все ли ты сделал так, как было приказано? – вкрадчиво начал король.
Казначей, щуплый книжный червь с оспинами на носу, похлопал глазами, потом узнал те самые оттенки в голосе своего повелителя, поспешно закивал:
- Да, мой король. Все было изъято и переплавлено.
- До единой монетки?
- До единой.
Король Брадах жестом фокусника вытащил из-за пазухи новенькую – года еще в употреблении не пробывшую – монетку. Подбросил на ладони и поймал легко, ловко. Отполированное в голове до блеска действо.
- Слишком легкое для золота, слишком красное для золота. Я бы рад тебе отдать долг, Егерь, да как видишь – нечем…
В зеркале мелькнуло лицо Егеря: строгие черты, сначала чуть подернутые хмуринкой, как пруд ряской, а потом искаженные безудержным весельем. Дважды беззвучно за стеклом хлопнули ладони с узловатыми суставами и землей под ногтями. Король Брадах застыл, ожидая бурь, грома, молний (и первая непременно в темечко), тревожно оглянулся вокруг. Обратил внимание на потяжелевшую горсть. Монета – чистое золото, солнце в металле, откуда только! – раньше изображала его гордый королевский профиль, окруженный витиеватым девизом. Теперь сквозь Брадаха Первого ясно проступало совсем другое существо. Знакомое, честно говоря, Брадаху по ночным кошмарам. Вместо девиза мелко значилось: «Не обеднеет, но отомстит».
Король рассеянно развернул монету решкой, заскулил, рванул кошель с пояса казначея, зарылся пальцами в желтые кругляши, впился глазами в россыпь монет, находя на каждой все те же и те же обвинения на месте цифры – «Лжец ваш король», «Вор ваш король», «Грош цена вашему королю».
На его собственных монетах. Брадах вцепился пальцами в волосы и пополз к зеркалу, бормоча неуклюжие извинения, обливаясь слезами. Казначей, дрожа от суеверного страха, заглянул в зеркало – но увидел только себя самого и жалкую тушу Брадаха Первого и Последнего.
- Король рехнулся! Король свихнулся! – гремели трубы на мили и годы.

ill_met_by_moonlight_by_calamitybean-d2ynmiq

Вопрос: Не нравится - не голосуем/пишем конкретные замечания.
1. Прочитал/а 
3  (42.86%)
2. Прочитал/а, понравилось, хочу еще. 
4  (57.14%)
Всего: 7

@темы: Фейский витраж